Часть 1.4 Или руководство по карьерному росту

Проснулся я оттого, что где-то над моим ухом приветливо и спасительно зашипела открытая бутылка минеральной воды.

- Пьянству бой, - бодро сказал Черномышев и протянул мне бутылку.

 

- Всегда готов, - невпопад отозвался я, начав жадно поглощать воду.

- Так, одевайся, нас ждут в лечебнице.

- У нас появился план? - с тоской спросил я.

- Поговорим с симулянтами, потом махнем в лесное хозяйство, а потом - по пивку.

- А наоборот нельзя? – с надеждой спросил я.

- Слушай, Саша, - укоризненно сказал Черномышев - ты, что маленький не был? Вначале суп, а потом сладкое!

- Если бы я в детстве, накануне траванулся тортом, мне бы сладкого не хотелось.

- Саша, поздравляю, ты преодолел период полового созревания.

- А, по-моему, я перезрел.

- Ладно, Саня не ной, одевайся, а вечером развеемся.

- Хватит нам уже развиваться, - сказал я, натягивая брюки.

- Все, жду тебя в машине – подытожил Черномышев и вышел из комнаты, специально, по громче хлопнув за собой дверьми;

Преодолев земное притяжение, я оторвал себя от постели и двинулся в ванную. На зеркальном столике стоял стакан воды и две таблетки лекарства от похмелья. Я бросил их в воду, и, понаблюдав, как они суетливо зашипели, пустил холодную воду из крана. Несколько секунд, и я уже оттирал от лица осадок вчерашнего вечера.

Когда я, наконец, звучно оторвав язык от неба и смирившись с планами Черновышева, оделся и вышел из гостиницы, мой начальник уже сидел в машине с настежь открытыми окнами. Из машины громко доносилась музыка, а сам Даня вторил ей, подпевая, широко и нелепо размахивая руками.

- Ты чего? - спросил я.

- Я Бритни Спирс! – взвизгнул Даня.

- Ясно – обреченно сказал я - поехали.

И мы поехали. Черномышев продолжал петь и по возможности махать руками, вторя своим дурацким танцем, музыке доносившейся из динамиков.

Поселок оказался совершенно не большим, и не успела закончиться песня, как мы уже стояли, припарковавшись, у желтого, приземистого, двухэтажного здания с разноцветным, плохо окрашенным палисадником.

- Где ж, ты моя ненаглядная, где? - весело запел Черномышев и, выйдя из машины, двинулся к входу в психиатрическую лечебницу номер один.

Преодолев одним прыжком несколько ступеней, Даня остановился на крыльце и, обернувшись в мою сторону, довольно крякнул.

- Стажер, - задорно спросил он у меня – ты знаешь, что я в молодые годы, как в принципе и сейчас, мог войти в любое охраняемое здание, при этом, не имея пропуска и тем, более не упрашивая и не оправдываясь.

- К чему это ты? – наконец поднявшись по лестнице, спросил я.

Глаза Дани были широко открыты, и, казалось, немного затуманены воспоминаниями вчерашнего вечера. Попросту говоря – он был все еще подшофе.

- К тому! – не теряя задора в голосе, сказал Даня – сейчас я тебе покажу свой талант в действии!

Я хотел было остановить Черномышева,  но он, не дожидаясь моей реакции, дернул на себя дверь и вошел в лечебницу.

Нужно добавить, что действия Дани, даже будучи в добром здравии, особо не отличались трезвостью и адекватностью. О том, что он мог сделать с такого тяжелого перепоя – говорить вообще не приходилось. Поэтому я, предчувствуя самое худшее, быстро и стремительно бросился за ним.

Даня, игнорируя вахту, направился прямо вверх по лестнице. Я, еле поспевая за ним, извиняющимся тоном коротко и невнятно поздоровался с вахтершей. Та, опешив от невиданной в тех местах наглости, открыла рот и уставилась на нас, словно увидела инопланетян.

- Эй-эй – вышла, наконец, из ступора престарелая вахтерша - вы кто такие?

Черномышева как будто бы молния ударила. Он резко обернулся и, бросив на вахтершу испепеляющий взгляд, процедил:

- Я ваш новый главврач. Даниил Афанасиевич Черномышев!

- Но... - начала, было, в ответ вахтерша.

- Никаких - но, - прогремел Даня, резко обернувшись и кивком указав на меня - это мой ассистент, Александр Евгеньевич. Проводите меня в мой кабинет.

В глазах старушки мелькнула нотка сомнения и страха одновременно. Видно было, что она хотела что-то возразить, однако она не нашла ничего иного как кивнуть, и суетливо засеменить вверх по лестнице, по старчески бормоча нечто невнятное.

Мы с Черномышевым пошли за ней. Он, едва заметно мне, подмигнув, сделал грозное лицо и начал, по-хозяйски осматривать коридоры больницы, то и дело, вставляя громогласные комментарии.

- Да, да – казалось, даже не понимая о чем речь, говорила вахтерша и прибавляла шагу – сейчас-сейчас, вот уже кабинет скоро…

Надо сказать, мы наделали шуму, и там сям, из кабинетов на нас таращились по несколько удивленных лиц пациентов, а также врачей. Поэтому Черномышев, продолжая идти по коридору с важным видом, жал руки всем встречным, приветствуя всех их и периодически хлопая по плечу.

- Что это было? - шепотом спросил я.

- Не знаю - так же шепотом, широко улыбаясь и кивая окружающим нас людям, сказал Даня - по-моему, я еще не протрезвел.

- Я это давно понял… - отчаянно заскулил я.

Вахтерша подвела нас к кабинету. На двери висела, украшенная чем-то наподобие сусального золота, табличка. Черные буквы гласили - "Главный врач. Корнеев Дмитрий Иванович". 

- Заменить - строго сказал Черномышев и без стука вошел в кабинет.

Я просочился в кабинет вслед за Черномышевым и закрыл за нами дверь.

- Дмитрий Иванович, - подходя к столу и протягивая руку, сказал Даня - здравствуйте, я капитан Черномышев, у нас с Вами назначена встреча.