Надо сказать, отдел “Хэ”, был неким
надуманным аналогом того, где работали Фокс Малдор и Дана Скали, однако с
некоторыми существенными различиями. Я не думаю, что каждый день вышеупомянутых
персонажей, начинался так же нелепо как у меня. С того момента, как я стал
стажером, каждый мой день, да что там говорить, вся моя жизнь действительно
приобрела странные черты. Это были даже не черты, а скорее очертания. И
очертания эти неуклонно, как бы мне этого ни не хотелось, постоянно напоминали
силуэт моего крамольного начальника. В отличие отдела Икс Малдора и Скали, в
нашей работе, кроме странностей Черномышева не было никаких других странностей.
Он звонил мне по ночам и во время
обеда, и постоянно нес всякие глупости, ежесекундно пытаясь поставить меня в
тупик. Вся моя работа в кабинете заключалась в том, чтобы установить Героев на компьютер, а
потом удалить, установить, а потом снова удалить. Ах да, по личным просьбам
Дани, я еще периодически получал производственные травмы, что позволяло нам
вызвать в кабинет медсестру Светлану, в которую, по моему глубокому убеждению, Черномышев
был незабвенно влюблен.
По началу, я ругался с ним, бросал
трубки, не разговаривал, даже не приходил на работу. Однако Даня с упорством
идиота продолжал меня доставать своими глупостями, подколками и простой
нелепостью, которая переливалась через его край где-то в области лысой макушки.
Я, даже один раз, не выдержав, сел и
демонстративно начал писать на него рапорт. На что он, подошел, по дружески
положив руку мне на плечо и пробежавшись глазами по моему тексту, широко улыбнулся и сказал:
-
Пиши, Санька, пиши. Мне потом майора дадут.
Но шло время, и два года моего
распределения подошли к концу, и из стажера я превратился в штатного
сотрудника, совершенно при этом, не собираясь уходить. А знаете почему?
Работать с Даней, было интересно и весело. Главное было стать таким же нелепым,
как и он, и так же как он, цинично
допускать то, что возможно в нашей жизни абсолютно все, даже Йети верхом на
унитазе, проезжающий на желтый свет.
* * *
- Карета подана, - прогремел Черномышев,
стоило мне только усесться на неудобное переднее сидение его желтого Гольфа.
Я как обычно, больно уперся
коленками в пластиковую панель, в то время как Даня, с удобством развалившись
на водительском кресле, подал машину вперед.
- Дань, - с мольбой попросил я –
можно я хоть сегодня сидение назад отодвину.
Черномышев, даже немного
притормозив, изобразил изумление на лице и тут же налетел на меня:
- Саша, - чуть ли не заикаясь,
кричал он – вот ты тупой студент! Вот все студенты нормальные. А ты тупой! Вот
сколько раз я тебе говорил, что я не Дань, а товарищ капитан! И что кресло не
двигается, потому что оно не может двигаться, не может! Не работает, думаешь,
мне вот самому так удобно ездить? Думаешь, твоя студенческая харя не мешает мне
обозревать прекрасные пейзажи в правом зеркале бокового вида? Да я и сам бы рад
тебя задвинуть, даже в багажник. Ну не работает! Понимаешь ты это своей дурьей
башкой?
- Ага… - начал, было, я.
- Вот тебе и ага – перебил меня Черномышев.
Воцарилась неловкая пауза. Меня
всегда забавляло, то, как Черномышев реагировал на любые нападки и критику в
его сторону. Его, казалось бы, на первый взгляд, не выразительное и грубое
лицо, становилось в такие моменты как будто бы куском пластилина в руках
трехлетнего ребенка. Так не умело, сопровождая каждое слово гримасой
переигрывания бездарного актера, он врал, придумывал на ходу невероятные
оправдания и, обижался, то и дело громко сопя и тряся щеками.
- А знаешь, что я думаю, -
раздраженно и обиженно продолжил я, - я думаю, что пару лет назад, ты Светку
домой подвозил, было такое?
- Ну, было, и что? – нехотя ответил
Даня.
- А то, что когда она к тебе в
машину садилась сидение под себя настраивала, так? – перешел в наступление я.
- Ну, так, и что? – буркнул Черномышев.
Его глаза начали бешено бегать из
стороны в сторону, а сам он нервозно заерзал на кожаном сидении, вцепившись в
рулевое колесо так, что даже костяшки на его могучих руках побелели от
напряжения.
- А то, что ты теперь постоянно
надеешься, что опять ее подвозить будешь, а кресло в таком положении держишь,
что б ей сразу удобно было – осторожно продолжил я.
Черномышев промолчал и, изобразив
безразличие, уставился на дорогу.
- И я не студент, а дипломированный
физик – победно закончил я.
Мы помолчали. За окном проносился
пейзаж, мелькающий яркими вспышками солнца из за пышных крон распустившихся
городских каштанов. Там, где они мешали электрическим проводам или сварливым
горожанам, страдающих от нехватки света в их домах, каштаны были предательски
обезображены жэсовскими бензопилами. Подстриженные и угловатые, они стояли, как
будто бы прячась в глубину улиц, стесняясь собственного вида, и завистливо
поглядывали на тех, чья тяжелая и пышная, зеленая шевелюра, шелестя,
покачивалась, под теплым летним ветром.
- Вот ты, Саня физик, - казалось бы,
даже с радостью уходя от темы, сказал Черномышев – вот как физик, ответь мне на
вопрос.
- Ну? – спросил я с подозрением.
- Вот смотри, ты себе молекулярную
решетку представляешь?
- Здесь, товарищ капитан, не физика,
а химия, а я не….
- Да ладно, - примирительно
протянул Даня, - я серьезно. Я вчера об этом полночи думал.
- Ладно, представляю я молекулярную
решетку и что?
- Вот смотри. Что если взять что
солнце – есть большое ядро и планеты вращаются вокруг нее словно электроны?
Можешь себе представить, что наша солнечная система это такая здоровая молекула?
- А созвездия значит это как модель
решетки из этих самых больших молекул, верно?
- Шаришь, канистра! – закивал Черномышев.
- А вся наша изученная и
неизученная вселенная, это, скажем, какое-нибудь вещество? Типа газа?
- Зачем типа газа? – скривился Даня
– типа… Я не знаю. Куска сала.
- Ну, например – пожал плечами я.
- Не ну, например, а так и есть. И
в таком случае, лежим мы значит в этом куске сала, на столе у кого-нибудь, а он
нас году так в 2012 возьми, да сожри. Вот тебе и конец света.
Я посмотрел на Черномышева. Он
невозмутимо, словно капитан корабля за штурвалом смотрел вперед, слегка
покачивая руль, из стороны в сторону.
- Гипотеза, каких мало – с укором
сказал я – я думал ты серьезно, решил пофилософствовать о принципах мироздания.
А ты как обычно – дурака валяешь?
- Вот зря ты – задумчиво сказал
Даня – вот смотри, бояться надо чего? Правильно – того, чего не понимаешь. Вот
ты понимаешь, почему будет конец света? Не понимаешь, и, соответственно
боишься. А я для себя все объяснил, и не боюсь ничего - соответственно. Поэтому
у меня КПД выше. И поэтому я капитан, а ты - нет.
- Ага, значит как обычно – “я
начальник, ты дурак”?
- Вот видишь – торжественно
закончил Черномышев – хоть чему-то тебя на физике научили.
Он многозначительно на меня
посмотрел и отвернулся к дороге. Я, ощущая свою бесполезность и ничтожность,
позволил ему насладится победой, и промолчал.
- Я так понимаю мне сидение нельзя
отодвинуть? – после не долгой паузы, на всякий случай уточнил я.
- Вот ты как физик – все понимаешь,
- с наигранной тоской ответил Даня – а как человек ничего не понимаешь. Вот
вроде физик – а все туда же.
- Куда же?
- В дураки – злорадно хохотнул Черномышев,
- незачем тебе сидение двигать – мы на месте.
Комментариев нет:
Отправить комментарий