Часть 1.3 Гарниры через букву "Р"

Уже ближе к концу дня  мы добрались до пункта назначения. Вечер слегка прозрачной и темной пеленой окутал усталый городок. Даня остановил машину возле придорожной гостиницы, и мы двинулись к администратору, для того, чтобы снять комнату на ночь.

Как мне рассказал Черномышев, недалеко от этого городка есть охотничье хозяйство, один из егерей которого, несколько недель тому, начал бросаться с оружием на всех, кого встречал на своем пути. Дебошира, конечно, нейтрализовали и поместили в психлечебницу, однако тот, оказался вполне нормальный, правда, с напрочь потерянной памятью. Самое ужасное было то, что этот случай оказался не единичным, следующими были бойцы из наряда дорожно-постовой службы, страдающие теми же симптомами и также помещенные в психиатрическую лечебницу на время расследования дела. В довершение всему стал мор лесных животных, чьими высушенными обескровленными телами, со слов второго, непострадавшего егеря, завалена изрядная часть лесного хозяйства.

- Что ты по этому поводу думаешь, - спросил я, пока мы поднимались в наш двухместный клоповник - что будем делать?

- Сперва наперво - весело ответил Черномышев - просадим твои командировочные в каком-нибудь местном кабаке. Напьемся, а потом я планирую до четырех утра рассуждать о жизни, ты как?

- Я и не сомневался! – с тоской ответил я - я имею в виду, что мы будем делать по делу?

- Да ничего не будем. Что ты хочешь, чтобы я делал? Пара-тройка уродов решила побродить по окрестностям под бутиратом, а потом еще прикинуться валенком и симулировать амнезию. Предлагаешь и мне чем-нибудь таким заняться? Я-то могу. Но, на мой взгляд, лучше напиться до чертей, а весь завтрашний день провалятся в номере. Оденем трусики в горошек, и будем смотреть кабельное. Я тебе даже разрешу пультом в попе ковыряться.

- А как же мор животных?

- Мне кажется, что это всего лишь дело рук какой-нибудь сатанинской шайки, демонов вызывали, а зверушек в жертву принесли, только вот унести забыли. Вот они и валяются.

- По-моему кабельное отменяется - сказал я, как только мы вошли в комнату.

Первоначальные надежды о комнате разбились, об острые, порой неприкрытые обоями, стены нашей комнатушки. Грубая деревянная мебель, как будто бы случайно кем-то брошенная, так и стояла, неровными нелепыми кляксами на красном, выцветшем полу.

- Тоска, - задумчиво сказал Даня. 

Его сумка со свистом пролетела через всю комнату и рухнула на кровать возле окна.

- Чур, моя - сказал он и немного осмотревшись, добавил - я в кабак.

Я пожал плечами и двинулся вслед за Черномышевым. Ресторан при гостинице, на удивление, оказался вполне пристойным местом, что никак не вязалось с ассоциациями, родившимися после осмотра нашего скудного жилище. Впрочем, с нашей точки зрения пристойным было место, в котором хотя бы можно было курить. В этом было можно. 

Даня рухнул за столиком в самом углу зала, а я, усевшись на мягкое и удобное кресло напротив него, наконец, вытянул замлевшие в машине ноги, и взял сигарету из его пачки.

Судя по всему, настроение у моего начальника резко испортилось, потому как он, до того момента, как нам не подали еду и спиртное, задумчиво курил, пуская с завидной частотой ядовитые колечки, неровно обрамленные синеватой пеленой табачного дыма.

- О чем задумался? - спросил я Черномышева, когда он наполнил наши рюмки.

- Да так - тоска, - с горечью сказал он - нажраться хочется.

- Так и нажрись, мы вообще-то сейчас этим и занимаемся.

- Так и нажрусь, только вот с таким настроением пить не рекомендуется.

- Это еще почему?

- Еще грустнее станет - сказал Черномышев, опрокинув свою рюмку.

- Что-то ты мне такой не нравишься.

- И, слава богу - грустно улыбнулся Даня - а то был бы у нас служебный роман, в котором кроме работы ничего не стоит.

Не смотря на свое упадническое настроение в начале вечера, Даня постепенно, веселел, и уже ближе к одиннадцати вечера, кричал, чтобы ему принесли пятый - юбилейный графин. К половине двенадцатого он, по своему обыкновению, перестал выговаривать букву "р", и долго и дотошно пытал официантку, чтобы та принесла ему “пюРе”, “фРи”, “каРтошку” или, наконец, “гаРниР”. Как и следовало ожидать, официантка, так ничего и не поняв, принесла шестой графин водки.

Когда ресторан закрылся, мы, предусмотрительно захватив с собой добавки, обнявшись, перекочевали в номер.

- Вот знаешь, Саня, - говорил Черномышев, сидя на неудобном и жестком кресле, закинув нога за ногу и выпуская густой дым под серый потолок комнаты, - почему мне нравятся фильмы Тарантино?

- Почему?

- А потому, Саша, что там в каждом фильме есть пустой треп, который, по сути, не относится к сюжету, однако, разбавляет его, как будто бы невзначай, заставляя все больше и больше нас поверить в то, что каждый из персонажей на самом деле живой.

- Например, когда Траволта и Джексон говорили о гамбургерах?

- Да, или вот когда бешеные псы в баре беседовали о песне "Like a virgin”.

- То есть тебе в кино нужен пустой треп?

- Да не только в кино, везде... 

Как и предполагал Даня, разошлись спать мы уже почти утром, тогда, когда первые лучи солнца начали выползать из-за темного горизонта, и стучаться в гостиничные окна. К этому моменту, я уже ничего не понимал, однако был рад, что приступ меланхолии Черномышева, был всего лишь усталостью после дороги.