Часть 2.2 Правила пеленания

Мы замолчали, и Митька еще раз наполнил наши рюмки.

- А еще лучше, - вдруг, ни с того не с сего встав, сказал совсем уже захмелевший Митька - мы с собой вот что возьмем. А ну, хлопцы, айда за мной.

Мы, покачиваясь, встали и побрели вслед за разгоряченным Митькой. 

- Я этого никому не показывал, - говорил в пол оборота Митька - а вам-то тем более, вы ж закон. Однако человека этого лесного я еще больше чем вас боюсь. А тут этого добра навалом. Земля нехоженая, там сям все отголоски доносятся. То в яме найду, то под кустом...

Сказав это, он отодвинул ковер и открыл дверцу погреба. 

- Что там? - пытаясь сфокусироваться, спросил я.

- Оружие - сосредоточенно ответил Даня - много оружия.

Не смотря на то, что мы словно мальчишки, еще пол ночи перебирали диковинное оружие из Митькиного подвала, проснуться пришлось достаточно рано.

Не было еще и восьми часов, как меня разбудил Даня. Он был одет в свой камуфляжный костюм, который повсюду таскал с собой в машине, а в руках у него был потрепанный пулемет Дегтярева. Из прорези для глаз в его маске на меня смотрели два блестящих от возбуждения глаза.

- Вставай - запел он - пора на охоту, истребим нежность в нашем лесу.

- Вот смотрю я на тебя, Черномышев - потягиваясь, сказал я - и все думаю, что нужно нам все-таки в кабинет вентиляцию провести. Неужели ты и вправду думаешь, что этот снежный человек существует, тем более - здесь?

- Нет, конечно, - обиженно сказал Черномышев - но ты лишаешь меня интриги, если б я не поверил в это, мне бы не дали пострелять из этой чертовки.

Черномышев нежно погладил пулемет по гладкому стволу.

- А это вообще подсудное дело, - уже одеваясь, сказал я - по-хорошему надо бы этого Митьку сдать куда следует, вместе с его складом.

- Ты чего? У него разрешение же есть!

- На что? - скривился я - на содержание военного склада? Вряд ли. Нам еще премию бы выписали.

- Да ну тебя - обиделся Даня - не стыдно? Ты же вчера с ним пил, а сегодня сдавать будешь? Твоя фамилия не Морозов часом?

- Нет, не Морозов, - сказал я, пристегивая кобуру со своим табельным пистолетом - однако, я, если честно, Даня, порой удивляюсь, как ты так долго в органах работаешь, другого бы  за одну только твою выходку в психушке - поперли, а тебя терпят.

- Будешь ты мне нотации читать еще - резко и строго сказал Черномышев - минута на сборы, шевелись лейтенант!

- Сказал, как отрезал – сказал я вслух уже ушедшему Дане, чересчур, даже, громко хлопнув дверью. Видимо я обидел его чем-то. Вот только чем? 

 Когда я, одевшись, вышел на улицу, Черномышев угрюмо стоял напротив выхода, и смотрел на часы.

- Все в сборе? - уточнил Черномышев и не дожидаясь ответа продолжил  - двинулись.

Митька шел впереди, за ним грузно топал Черномышев, а я, ощущая необъяснимое чувство вины, семенил за ними, осторожно оглядываясь и уворачиваясь от веток, назойливо норовивших попасть прямо по глазам.

- Я вообще как считаю, - заискивающе говорил Митька, отгораживаясь от веток, нависших над тропой - человек этот ваш, йети, или как его, скорее всего зверушек этих и поел, другой вопрос, что и укусов та током не было. Но с другой стороны-то зверь диковинный, может он и питается соответственно.

Было заметно, что егерь был нервозен и несдержан. Собрался в поход он явно, будучи сосредоточенным, на чем-то другом, так как на его плечах бесформенно свисал старый военный тулуп размера в полтора больше его самого. Из-за этого он постоянно спотыкался и бормотал себе  под нос что-то не внятное. То ли он действительно верил в существование снежного человека, то ли он просто боялся, что после того как показал нам свой склад, мы его закроем на долгие годы.

Не заметно для себя, я столкнулся с широкой спиной внезапно остановившегося Черномышева.

- Тихо - раздраженно цыкнул он.

Мы с Митькой тут же замерли, перестав даже дышать.

Даня полуприсел, и начал осторожно и бесшумно подкрадываться к кромке опушки, к которой нас вывела лесная тропа. Я старался как можно тише следовать за ним, при этом смотря под ноги, чтобы не наступать на сучки и палочки, которыми была обильно усеяна лесная тропа.

Даня, вместе с Митькой уже сидели у самого края леса и осторожно выглядывали из-за кустов, когда я, примостившись рядом с ними, постарался рассмотреть, на что они так беззвучно уставились.

То, что я увидел, решило меня дара речи. На поляне, огромной мохнатой спиной к нам сидело черное нечто. Волосатой рукой существо почесывало исполинскую голову. На вид оно напоминало человека, вот только было раза в два больше. На вид, это чудовище весило килограмм двести, а в высоту, даже будучи в сидячем положении, было ростом с окрепшего подростка.

Мы замерли, а чудовище, как будто бы учуяв наш запах, повернулось в профиль и немного приподняло голову, начав вдыхать воздух, широко раздувая широкие ноздри. Глаза его немного прикрылись, как будто бы оно пыталось усилить обоняние, притупив одно из других чувств. Внезапно оно обернулось в нашу сторону и начало всматриваться в кусты, как раз в то место, где притаились мы.

- Оно нас прибьет! – не выдержав напряжения, заорал Митька, мгновенно срываясь с места.

- Стоять, - Даня схватил его за ворот тулупа и попытался дернуть в свою сторону.

Пока Даня боролся с Митькой, я обнаружил, что чудище, обнажив зубы, свирепо заревело, и бросилось на своих мощных лапах в нашу сторону.

- Стреляй - чего сидишь!! - громко орал Черномышев. 

Я мельком взглянул на него - Даня уже отбросил в сторону сорванный с егеря тулуп и с бешеным ревом пытался вырвать ствол пулемета, запутавшийся в густых ветвях развесистых кустов.

Я вскинул пистолет и начал судорожно жать на курок, при этом забыв снять его с предохранителя. Еще мгновение и я лихорадочно передернул затвор и начал палить в надвигающееся нечто. 

Я несколько раз попал, и чудовище, издав истошный вопль, бросилось, куда-то в сторону.

К этому моменту Черномышев уже высвободил ствол и с жутким нечеловеческим криком палил в сторону, куда убежало существо.

Я бросился навзничь и зажал уши. Звон в ушах стоял такой, что я даже открыл рот и подобно рыбе беспомощно глотал воздух.

Ствол Черномышева накалился, и он, сделав перерыв, одним прыжком перемахнул через куст и бросился в погоню за чудовищем, периодически становясь на колено и пуская в очередь, куда-то в лесную чащу.

Я, наконец, встал и, перезарядив обойму, стал двигаться в его направлении, слегка покачиваясь.

Видимо меня сильно оглушило, так как когда ко мне обернулся Даня, и что-то прокричал, я абсолютно ничего не услышал. Я беспомощно мотнул головой и бросился к Дане. 

- Принеси тулуп, идиот - услышал я, наконец, вопль Дани.

Я бросился назад. Мне казалось, что наша погоня длилась всего несколько секунд, однако выяснилось, что до тропы было не меньше пятисот метров. Схватив брошенный Митькой возле кустов тулуп, я побежал обратно к Дане. В ушах все еще стоял отвратительный звон, однако слух потихоньку ко мне возвращался.

Пулемет лежал в стороне, а Даня сидел на корточках и пытался связать за спиной огромные лапы, существа лежавшего навзничь.

Я подал ему тулуп и Черномышев начал заворачивать в него раненое чудовище.

Оно не сопротивлялось, только и было слышно жалобное постанывание и хрипы. Поверх тулупа Даня несколько раз набросил веревку, затянув ее потуже. Наконец, он устало сел на готовый к транспортировке сверток и устало закурил. Я, стерев с лица грязь и пот, присоединился к нему. 

Мы молчали, я чувствовал, как под нами вздымалась могучая спина животного.

- Что это за хрень? - наконец спросил я.

- Не знаю, - тяжело дыша, сказал Даня - на обезьяну похожа, никогда не видел такого.

- Что делать будем?

- Вызывай подкрепление, так просто мы эту штуку не утащим. К тому же может она тут не одна.

- Да, и скажи, чтоб они захватили, кого из биологов, или ветеринаров - эта штука еще живая.

Я вернулся на поляну и начал вызывать помощь при помощи рации, которую мы позабыли в машине.